Андрей Нечаев: На переговорах с немцами я блефовал. Сказал, что сниму ограничения на экспорт вооружений

Доктор экономических наук Андрей Нечаев в телеграмм-канале фиксирует признаки начинающегося кризиса. Нечаев был министром экономики в самый тяжелый период для страны (начало 90-х). Корреспондент «СП» попросил экс-министра провести важное сравнение.

«СП»: Андрей Алексеевич, говорят, в Россию возвращается экономическая ситуация эпохи 90-х. Согласны? Или сейчас иная ситуация?

— 90-е годы — очень насыщенные 10 лет с точки зрения экономики. В начале 90-х наше правительство Ельцина-Гайдара (в этом году исполняется 35 лет с того момента) пришло работать в условиях тотальной катастрофы. С точки зрения финансов, потребительского рынка, госдолга. Сейчас ситуация намного лучше.

Но некоторые параллели можно провести с кризисом 1998 года. Тогда Госдума нашлепала популистских законов, на их исполнение надо было три бюджета.

Читайте также

Михаил Делягин: Бюджет-2027 мрачные пессимисты верстали с оптимизмом Внесенный в Госдуму проект главного финансового документа страны оставляет двойственное ощущение

В реальности был один. Политически слабое правительство не могло противостоять давлению Думы. Шло активное наращивание заимствований (Государственные краткосрочные облигации, ГКО). Рынок ГКО превратился в финансовую пирамиду, она рухнула.

Сейчас наши пропагандисты любят говорить, что объем госдолга России существенно ниже, чем во многих европейских странах. И ниже, чем в Японии, где госдолг вдвое превышает объем ВВП. Это так. В то же время госдолг России растет на несколько триллионов рублей в год. Главное — высока стала стоимость обслуживания госдолга.

«СП»: И какова она?

— Доходность большинства выпусков облигаций федерального займа (ОФЗ) 16%, по некоторым — до 20%. На обслуживание госдолга уходит 8% бюджета. К 2028 году ожидается 11%. Это еще не коллапс, как в 1998-м. Но страна активно движется в этом направлении.

«СП»: Какие были доходы, расходы, сумма долгов России на момент начала работы правительства Гайдара?

— Информация есть в моей книжке «Как мы делали реформы» и в книге Егора Гайдара «Гибель империи». Приведу лишь несколько цифр как иллюстрацию трагизма положения.

Дефицит бюджета в конце периода существования СССР доходил до 90% расходов и покрывался необеспеченной денежной эмиссией. В конце 1991 года дефицит бюджета России оценивался в 33−35% ВВП. Сейчас мы с тревогой обсуждаем текущий дефицит бюджета в размере 3% ВВП. Просто сравните.

Только внешний госдолг России составлял в начале 90-х годов 116−118 млрд долларов. Я занимался и валютно-экономической комиссией правительства. Валютные резервы державы в отдельные дни составляли менее 30 млн долларов. Внешэкономбанк, главный валютный банк СССР, был, по сути, банкротом.

«СП»: Кажется, на переговорах с немцами по отсрочке выплаты долгов по взятым СССР кредитам в ответ на неуступчивость партнеров с нашей стороны прозвучало: «Тогда наши танки дойдут до Берлина».

— Такого, конечно, не было. Когда мы обсуждали с моим визави в Германии оплату вывода российских войск и открытие льготной кредитной линии, немецкий министр стал объяснять, что у ФРГ огромные расходы, недавно ГДР присоединили, есть проблемы с бюджетом. Много дать не могут.

Кстати, если бы тогда западные партнеры всерьез поддержали российское правительство (как это сделали, например, с Польшей, списав ей полностью долг), мы бы сейчас жили в другой стране.

Услышав такую позицию Германии, я сказал, что тогда возвращаюсь в Москву и снимаю все ограничения на экспорт вооружений. В какие руки они попадут, неизвестно. Мой собеседник сказал, что должен посоветоваться с канцлером Колем. После паузы в переговорах министр вернулся и сказал: «Мы согласны».

В рамках кредитной линии «Гермес» Россия получила 7 млрд марок льготного кредита. Кстати, в составе нашей делегации была опытная сотрудница Внешторга. Она мне сказала, что за время работы была на десятках переговоров. Но еще не видела такого ведения переговоров с нашей стороны. Выразила восторг.

Войну объявлять мы Германии не собирались. Но элементы блефа я себе позволял в той тяжелейшей для России ситуации.

«СП»: Что было самым сложным в работе министра экономики в то время?

— Всё. Могу привести пример, когда я, кстати, познакомился с нынешним национальным лидером. У меня было много зон ответственности, включая комиссию по оперативным вопросам правительства. Ко мне пришли все вице-мэры Санкт-Петербурга. Объяснили, что запасов муки в городе осталось на неделю, резервов кормового зерна — дня на два-три. Зерно было привозное. Ленинградская область себя не обеспечивала. Вывод: через 3 дня начнут дохнуть куры, потом свиньи. А потом случится белковый голод в городе, пережившем блокаду в Великую Отечественную.

Заседание проходило в бывшем зале заседаний Политбюро ЦК КПСС. Правительство тогда сидело на Старой площади.

«СП»: Что решили?

— Леонид Чешинский, председатель Госкомитета по хлебопродуктам, подсказал решение: «Есть один пароход с американским зерном, находится у входа в Балтийское море, идет в Мурманск. Там положение лучше, можем завернуть на Питер. Под вашу личную ответственность!».

Меня соединили с капитаном корабля. Я дал команду сменить курс на Петербург.

Читайте также

Между Никарагуа и Мавританией: Россия становится все более «постиндустриальной», как и советовал Бжезинский Производить автомобили, локомотивы, самолеты сложно, другое дело — развивать «креативную экономику»

Тут же выяснилось, что в Петербурге есть запас зерна на случай атомной войны. Распечатали этот запас, спасли Питер от белкового голода.

После либерализации цен ситуация с продуктами в стране нормализовалась. Кстати, проект указа готовил я. Но возникли другие проблемы: кризис неплатежей, например. Продукция многих предприятий не находила платежеспособного спроса.

«СП»: Правительство Гайдара допускало ошибки?

— Подавляющее большинство решений, которые мы принимали, диктовались текущей ситуацией. Рыночная экономика без свободных цен не бывает. Сохранить контролируемые цены было невозможно. Оптовые цены уже были либерализованы, доходы предприятий государством не контролировались.

«СП»: Это результат провала горбачевских реформ?

— Я с большим уважением отношусь с Горбачеву, благодарен ему за демократизацию страны, за свободу слова. Но с точки зрения экономических реформ он катастрофически упустил время из-за консервативного окружения: Рыжков, Павлов и другие.

Некоторые решения носили деструктивный характер. Например, закон 1987 года «О государственном предприятии». Сняли контроль над доходами госпредприятий, который был в СССР. И в то же время ввели выборность директоров. И директора стали раздавать «пряники» коллективам, чтобы сохранить место. В результате возник гигантский денежный навес. Он в условиях фиксированных цен проявлялся в тотальном дефиците товаров, а после либерализации цен проявился в их скачке.

Чтобы сохранять фиксированные цены, государству нужно было доплачивать части производителей, а дефицит бюджета был 33% ВВП. Не хватало денег даже на инсулин диабетикам. Платить дотации предприятиям было не с чего.

«СП»: Почему с января 1992 года в России ввели НДС?

— При высокой инфляции прямые налоги плохо работают. Нужны косвенные налоги, поступление которых растет пропорционально росту цен.

При Горбачеве пытались вводить налог с продаж. Не получилось. Мы ввели НДС 28%. Это дало эффект.

«СП»: Можно было в России пойти китайским путем?

— СССР мог пойти путем Китая в период реформ Косыгина во второй половине 60-х годов. Но Брежнев реформы свернул, испугавшись «Пражской весны». В начале правления Горбачева можно было попытаться пойти китайским путем. Еще не было развала экономики.

Читайте также

Евросоюз в замешательстве: Хочется плясать после победы демократов в США, но Трамп может сделать больно Politico предупреждает: если лидеры ЕС открыто поздравят Демпартию, потом пожалеют

Но в условиях краха в 1991 году это было невозможно. Плюс китайский опыт базировался на тотальном контроле страны со стороны Компартии и мощнейшей государственной машины. Россия после развала СССР осталась без многих элементов государственной машины вообще.

У нас не было границы, армии, таможни, собственной валюты, полноценного Центрального банка. Пришлось одновременно проводить рыночные преобразования и по многим направлениям создавать с нуля государственную машину.

«СП»: Вы говорили, завидуете правительству Мишустина. При всех сложностях у него условия работы намного лучше, чем были у правительства Гайдара.

— Ситуация в экономике сейчас в самом деле многократно более благостная, чем мы получили на руки в конце 1991 года.

«СП»: Какие меры может принять действующее правительство РФ, чтобы смягчить кризис?

— Вернуться к мирному развитию страны. Всё остальное — косметические нюансы. Не завидую финансово-экономическому блоку, включая Центробанк.

Им приходится одновременно обеспечивать постоянно растущие оборонные расходы, поддерживать экономический рост и не разгонять инфляцию. Они делают всё более-менее правильно. Но сейчас это задача, не имеющая хорошего решения.